В. Портников: Крымскотатарское движение — выдающийся фактор с точки зрения демонтажа Советской империи

изображение: 

Отношение к  репрессированному народу было просто аморальным

СМ: Во второй половине 80-х годов минувшего столетия Вы учились в Москве. Одновременно начали работать в известных и тиражных  газетах. Не понаслышке знаете о выступлениях в 1987 г. на Красной площади и последующих событиях в Москве, инициаторами и героями  которых были активисты крымскотатарского национального движения. Насколько велика роль крымскотатарского национального движения того периода с точки зрения его влияния на общественно-политические процессы в «перестраивающемся» СССР?

ВП: Я хочу напомнить, что в горбачевское время был такой термин - «прорабы перестройки». Думаю, что крымскотатарский народ  был авангардом перестройки. Потому что это были люди, которые фактически впервые за долгие десятилетия в истории Советского Союза, когда еще не было понятно, наказывают за это или нет, сажают в тюрьмы или нет, не зная, насколько карающей будет реакция власти, осмелились защищать свои права. И защищали не где-нибудь вдали от центра власти, а там, где эта власть находилась – у Кремля, у приемной Президиума Верховного Совета СССР, у правительственных объектов - и, можно сказать, добились изменения отношения власти к себе.

Само отношение к крымскотатарскому народу на протяжении всех десятилетий после Второй Мировой войны было не просто несправедливым — оно было аморальным. Особенно это обнажилось после того, как многие репрессированные в сталинские времена народы вернулись из ссылки в места своего исторического проживания (народы Кавказа).

То, что крымские татары и немцы Поволжья не получили такой возможности возвращаться, не укладывается даже в советскую правовую логику и в советскую идеологическую логику. И, в общем-то, крымские татары на самом деле боролись не с самой системой — они просто заставляли эту систему действовать в тех логических рамках, в которые она сама для себя поставила, но не хотела их соблюдать. Совсем как в «Скотном дворе» у Оруэлла. Получалось, что есть более-менее равные народы.

Для советских людей это был очень важный пример. Думаю, как крымские татары, так и «отказническое» движение евреев, которые тогда тоже проводили свои пикеты и акции. С той лишь разницей, что они требовали возможность свободного выезда из страны, из Советского Союза на свою историческую Родину для воссоединения семей, а крымские татары хотели, в общем-то того же – попасть на свою историческую Родину.

Только, в отличие от евреев, эта Родина находилась в составе Советского Союза. Поэтому, они понимали, что с той властью, против которой они протестуют, они будут иметь дело все равно и в дальнейшем. Евреи понимали, что если они добьются для себя возможности репатриации на свою историческую Родину, они больше с Советским Союзом уже не встретятся никогда. И в этом  тоже есть определенные различия  в самой направленности последствий протестов.

Так что я считаю крымскотатарское движение выдающимся фактором с точки зрения дальнейшего демонтажа Советской империи. А необходимость этого демонтажа была важна не просто с точки зрения будущего народов этого государства, но и с точки зрения борьбы элементарно добра и зла.

В. Путин не случайно называет крушение Советского Союза крупнейшей геополитической катастрофой XX века, потому что это была катастрофа зла. Добро смогло одержать победу над злом. И для тех людей, которые являются сторонниками зла в тех или иных его формах, это действительно является крупнейшей геополитической катастрофой.
Но все-таки в мире, к счастью, больше людей, которые поддерживают добро. Поэтому крымские татары реально содействовали крушению страшного мордора, который на протяжении многих десятилетий не позволял человеку быть человеком.

СМ: И сразу же «разворотный» вопрос: а каким Вы видите будущее Крыма и крымскотатарского народа,  лет через, скажем, 30-50?

ВП: Сейчас очень непросто говорить о будущем Крыма — по той простой причине, что мы плохо представляем себе процессы, которые будут проходить в самой Украине.
Так или иначе, будущее Крыма неразрывно связано с тем, насколько будет быстро реформироваться само украинское государство. Если мы предположим, что в ближайшие годы в Украине пройдут экономические реформы, то понятно, что это сделает Крым центром такого экономического реформирования.

У Крыма гораздо больше возможностей для проведения серьезных экономических преобразований благодаря его курортному потенциалу, благодаря его совершенно особому уровню сельского хозяйства, которое можно развить в Крыму именно в случае проведения успешных экономических реформ. Например, виноделие.
И совершенно очевидно, что если будет богатеть украинское население в целом, то Крым станет привлекательным центром внутреннего туризма.

Там будет развиваться, и очень активно, сервис. Это если мы говорим об экономическом развитии Крыма.

СМ: Наверное, политическая составляющая прогнозов куда более сложная…

ВП: Если мы говорим о политических процессах, связанных с сосуществованием разных национальностей, разных народов в Крыму, если говорим о крымскотатарской проблеме через 50-60 лет, то это тоже неразрывно связано с уровнем экономического развития Крыма. Потому что мы должны понимать простую вещь: если это экономическое развитие будет благополучным, это будет один путь, если будут постоянные кризисные ситуации, это будет другой путь.

Понятно, что сама демографическая ситуация в Крыму так или иначе поставит вопрос о статусе крымскотатарского народа, если хотите, о государственности крымскотатарского народа в тех или иных формах, потому что мы прекрасно понимаем, что нынешняя Автономная Республика Крым это что угодно, только не автономия крымских татар. Это автономия, фиксирующая некий особый статус самой территории в составе государства.

Если крымские татары будут составлять значительную часть крымского населения, скажем, от 40% до 60 %, то неизбежно встанет вопрос о том, в каких формах должна осуществляться их государственность в Крыму. Должна ли это быть культурная автономия, должна ли это быть государственная автономия в составе Украины, или появятся силы, которые вообще будут говорить о независимости Крыма, что, естественно, не может не привести к достаточно сложным ситуациям во взаимоотношениях Крыма и Украины, и во взаимоотношениях в самом Крыму.

Поэтому, очень многое зависит от экономического развития. Если Крым будет процветающей территорией, если Украина к этому времени будет членом ЕС, все эти вопросы будут решаться не так сложно. Однако могут возникнуть и кризисные вопросы. Например, в Испании есть территории, желающие независимости – Каталония, но там, тем не менее, все вопросы суверенизации решаются в правовом ключе, не влияя на ежедневную жизнь рядового человека, гражданина.
Именно поэтому, кстати говоря, я думаю, что вопросы нормального экономического развития Украины - это еще и вопрос будущей территориальной целостности страны и нормального развития событий.                          (Начало на с.3.)

В правовые представления, существующие в Украине, понятие «коренной народ»
пока не вписывается

СМ: С принятием Конституции в 1996 году в украинское правовое пространство было введено понятие «коренной народ». Однако впоследствии ни в одном нормативно-правовом акте не приводилось уточнение о том, кто является коренным народом, кого можно считать коренными народами. В 2007 году в области защиты прав коренных народов был принят самый важный на сегодняшний день международный документ -  «Декларация прав коренных народов». Украина, как известно, оказалась среди стран, которые не захотели высказать свою позицию по данному вопросу, воздержавшись от голосования. И сейчас государство Украина никак не способствует разрешению этого вопроса.
Коренными народами в Украине кроме, естественно, титульной нации, считают себя крымские татары, крымские караимы (караи) и крымчаки. Что, на Ваш взгляд, препятствует власти сделать шаг навстречу коренным народам, находящимся, прямо скажем, в незавидном положении даже с точки зрения выживания, что мешает ей имплементировать международно-правовые нормы, которые устанавливают статус и права коренных народов?

ВП: Я думаю, что это очень непросто с точки зрения интерпретации истории. И дело тут не только в тех народах, которые очевидно являются коренными. Т.е. для меня тоже это украинцы и  те народы Крыма, о которых вы сказали. Есть, кстати, и другие народы, которые могли бы считать себя коренными. К примеру, гагаузы.

Но возникает следующий вопрос: как, допустим, к этому статусу коренных народов отнесутся русские в разных регионах Украины? Ведь мы понимаем, что русские в Галиции это не коренной народ, а вот в областях, непосредственно прилегающих к России — в Донецкой области, например, в Луганской: можно ли считать русских не коренным народом здесь? Как они будут себя воспринимать? В Луганской области родился Владимир Даль, автор «Словаря живого великорусского языка». Был ли он украинцем? И если он не был украинцем - был ли он пришельцем на этой земле?

Еще один важный момент, кстати говоря, это русины Закарпатья, которые тоже могут требовать признания себя коренным народом на общенациональном уровне. И это тоже, как вы знаете, сейчас не вписывается в те правовые представления, которые существуют в современном украинском государстве. Просто есть очень много проблем. Главная проблема, кстати, безусловно говоря,  русская.

Крымскотатарская проблема, конечно же, является достаточно важной, потому что с точки зрения признания статуса крымскотатарского народа тоже будут те юридические последствия, с которыми сейчас вряд ли хочет считаться руководство Автономной Республики Крым. Я вообще бы действовал бы иначе.
Я поставил бы вопрос о признании названных вами народов коренными в самом Крыму. Но, опять-таки, есть проблема интерпретации истории. Русские в Крыму, вероятно, тоже хотели бы считать себя коренным народом. Для того, чтобы эта историческая оценка изменилась, если она вообще может измениться, необходимы долгие десятилетия дискуссий.

СМ: Многие высокообразованные и патриотично настроенные украинцы в Крыму выступают за  то, чтобы существовала крымскотатарская национально-территориальная автономия в составе Украины. А те же высокообразованные и патриотичные политики в столице Украины не только «стесняются»  поднимать  этот вопрос, но и просто никак, ни в каком виде о нем не упоминают. Что здесь — довлеют антифедеративные настроения? Но ведь автономия на данный момент уже существует — вопрос лишь в придаче этой автономии национальной формы, в том числе с учетом того, что начиная с позднего средневековья и вплоть до новой истории, на протяжении трех с половиной веков в Крыму существовала государственность крымцев.

ВП: Я не вижу в этом ничего особенного на самом деле в таком отношении украинцев Крыма, и в отношении украинцев большой Украины. И это политически понятно. Это эффект совместного проживания  друг с другом, когда люди живут рядом с каким-то народом, с соседями, они видят, как этот народ развивается, они знают его проблемы, они знают, что он не опасен — хотя бы, потому, что они находятся в контексте событий. А люди, которые живут вдалеке, живут мифологемами.
Могу привести, кстати говоря, пример Израиля. Те израильские евреи, которые в течение многих десятилетий живут с арабским населением, они в гораздо большей степени склонны к поиску каких-то путей, если не совместной жизни, то нахождения компромисса с арабами, чем те люди, которые прибыли в Израиль в последнее десятилетие. Потому что для этих людей – выходцев из Советского Союза — арабы совершенно чужие люди. Люди, которые живут с ними в течении многих десятилетий, учатся их понимать. Понимать их проблемы, их собственный внутренний мир гораздо легче.
Так происходит всюду. И понятно, что такая долгая жизнь воспитывает у умного человека желание понять соседа и быть ближе к его проблемам. У глупого человека она  естественно воспитывает больше ксенофобию, как и у человека, находящегося вдали. Но, к счастью, нормальных и разумных людей всегда больше.

Это была трагическая ошибка…

СМ: Большая часть крымскотатарского народа связывала с предыдущей украинской властью немалые надежды на понимание её чаяний, на решение своих, накопившихся годами, специфичных проблем. Почему так произошло? Почему те, кому был дан мандат чуть ли не беспрецедентного доверия, разочаровали, извините за сленг, «кинули»?
Что можно ожидать крымским татарам от новой власти, в первую очередь, от правительства и Президента Украины?

ВП: Мне кажется, что не оправдались надежды не только в этом смысле и не только у крымских татар — не оправдались надежды и у всего населения Украины. Потому что старая власть, и прежде всего Президент Виктор Ющенко как представитель этой власти,  была исключительно, скажем так, настроена  на демагогию, а не на реальные дела.

Кроме того, нужно еще признать, что Виктор Ющенко как политик был человеком в принципе не способным к исполнению обязанностей главы государства. Это тоже факт, который, как мне кажется, был известен на тот момент, когда его выдвигали на этот пост. В тот момент, когда он занял этот пост, все трезвомыслящие люди понимали, что этот человек в принципе не способен к какой-либо серьезной политической государственной деятельности, что его избрание на  пост Президента Украины является трагической ошибкой и преступной дезинформацией тех, кто проталкивал подобную кандидатуру. Мне кажется, что, и это понятно, несостоятельность очевидно присуща любому человеку.

К счастью, у него очень мало сторонников, и я надеюсь, что больше эта фигура в украинской политической жизни никогда не появится. Но была еще одна опасность. Виктор Ющенко был человеком, в силу своей необразованности готовым попадать под влияние авантюристов и таких же малообразованных людей, занимающихся украинской национальной историей, поддерживающих самые, скажем, отсталые, самые хуторские, деревенские формы украинского национального мифа.

Сама деятельность Виктора Ющенко с точки зрения внедрения в сознание идей того, что именно он считал украинской национальной историей, является глубоко антигосударственной, антиукраинской, вредной с точки зрения строительства украинского государства. И это естественно отражалось и на крымскотатарском народе. Потому что для Виктора Ющенко существовал только этнический украинец. Причем, в том виде, в каком сам Виктор Ющенко его себе представлял.

Все остальные люди, вне зависимости от национальности, даже если они были украинцами, не вписывались в представление господина Ющенко как Президента страны. В этом смысле Виктор Ющенко был  не Президентом всех украинцев, а Президентом жалкой кучки маргиналов, которых он сам себе придумал, которая находилась рядом с ним, в его резиденции, и способствовала тотальной коррумпированности и безответственности власти,  сформированной этим господином.

Поэтому крымские татары действительно не вписывались в представления господина Ющенко и его ближайшего окружения об их государственности как таковой, потому что это совсем другой народ со своими собственными представлениями об истории, со своей государственной традицией, со своими желаниями и чаяниями, которые тогдашняя власть не то что не собиралась удовлетворять, она не могла их удовлетворить, потому что они не соответствовали тому представлению об истории, которая у этой власти имелась.

Но и от новой власти я в этом смысле ничего не жду. Потому что новая, в отличие от предыдущей, вообще не мыслит историческими категориями. И национальными категориями. Она мыслит исключительно категориями скорой наживы. Поэтому нужно думать сейчас не о старой власти и не о новой власти, а о той власти, которая будет после этой и которая так или иначе будет вынуждена  думать о государственном строительстве.

Не знаю, когда это произойдет, но это произойдет неминуемо. И вот тут уже важен диалог и представителей разных народов Крыма, и крымских татар, и новой украинской власти.
Понятно, что такой диалог необходим уже сейчас. Но мы видим, что он наталкивается на тотальное непонимание теми руководителями Крыма, которые туда направлены Партией регионов, на непонимание  специфики самой республики вообще и специфики межнациональных отношений в ней в частности. Непонимание того, что этот регион значительно отличается и от Донецкой, и от Кировоградской, и от других областей.

Невозможность компактного проживания тоже проблема

СМ: Состояние этнической проблемы Крыма известно. Последние 10-15 лет внесли мало чего нового в ее течении, эволюцию. В мире есть немало подобных ситуаций, когда на определенной территории в результате различных факторов пересекались интересы разных народов и этнических групп. Похожие проблемные ситуации можно видеть и на территории ЕС. Было бы интересно услышать от Вас примеры того, как такие этнические коллизии решались в ЕС.

ВП: Мне кажется, можно даже не ходить далеко в Европу, а посмотреть, что происходит в России, где есть понятие культурная национальная автономия, территориально не закрепленная, но тем не менее предоставляющаяся определенному народу, находящемуся в меньшинстве, с целью решать те или иные важные культурные и национальные вопросы.
Вот украинцы в России пользуются статусом культурной национальной автономии. Я не утверждаю, что этот статус они используют в полной мере, но то, что он существует, это тоже факт. Есть много примеров того, как решаются эти проблемы в различных странах Европы. Не всегда это приводило к  положительным последствиям для сожительства.
Я мог бы привести пример Воеводины (Сербия), где есть несколько народов, которые пользуются своими языками, и не только в культуре и образовании, но и на телевидении и на радио, в книгоиздательстве. Государство всегда содействовало удовлетворению их культурных нужд и чаяний. И это тоже очень важный момент с точки зрения гармоничного существования этого края.
Нови-Сад находится в полутора часах езды от Белграда, но там уже совершенно другая реальность, чем во всей остальной Сербии, и об этом тоже нужно думать. Кстати говоря, важный момент: Воеводина - это территория в составе бывшей Югославии, которая фактически не была затронута войной, несмотря на совместное проживание там венгров, русинов (фактически украиноязычного населения), румынов и сербов. Значит, модель этого сосуществования, которая была опробована в Македонии, была более исчерпывающей, чем модель общеюгославская. Так что об этом тоже стоит задуматься.
Ну и, конечно, нужно еще понимать, что есть модель, связанная с проживанием пришлого населения, которое составляет большинство на определенной территории и является одновременно меньшинством в целом государстве. У крымских татар пока что еще нет такой географически (она есть исторически) компактной территории. Она может вообще не появится. И её не было, по большому счету, в той  крымской автономии, которая существовала в советское время.
Но, тем не менее, я считаю, что культурные очаги крымских татар — это то, что можно было бы поддерживать сейчас в рамках той или иной национально-культурной ассоциации. Другое дело, что очень многих людей, которые занимаются крымскотатарской проблемой, интересуют сейчас не столько культурные, сколько экономические очаги. Хотя это уже ответственность Украины как таковой. А вот поддержание экономического очага всегда большая проблема, чем поддержание культурного.

Необходим правовой механизм, регулирующий развитие национального идентитета
крымскотатарского народа

СМ: Возможно ли, по Вашему мнению, создание в Крыму двухпалатной системы представительной власти, при которой одну из палат формировали бы депутаты, представляющие интересы крымскотатарского народа, избранные на предварительном рейтинговом голосовании (праймериз)  среди своих соплеменников. Что нужно было бы сделать для внедрения такого механизма?

ВП: Я думаю, что это абсолютная иллюзия, потому что таким образом почти 90% населения Крыма должны были бы признать, что на их существование так или иначе влияет немногим более 10% населения. Т.е. чуть больше 10% населения могут оказывать такое же влияние на ситуацию в Крыму,  как и 100%.
Можно представить себе формирование некоего органа власти, которой мог бы решать исключительно крымскотатарские проблемы там, где они касаются крымских татар. Но это собственно и есть Меджлис, если он признан юридически.
Я плохо себе представляю, как может существовать  парламент, в котором верхняя палата будет формироваться меньшинством населения, а нижняя палата парламента —  большинством. Это не отвечает никаким нормам прямой демократии, а больше похоже на советскую власть — только не классовую, а национальную. И тогда напрашивается вопрос: почему крымские татары? А почему не все коренные народы Крыма? Ведь должно быть равное представительство.
И следующий вопрос, который будет задаваться: почему русские, которые проживают в Крыму в течение двух столетий, а сейчас являются меньшинством в Украине, не должны быть таким же коренным народом Крыма с точки зрения верхней палаты парламента, как и крымские татары? И тогда этот вопрос просто выродится в то же самое, во что выродилась нынешняя крымская автономия – в верхнюю палату без каких-либо отличительных признаков, в места, которые будут просто покупаться за деньги и которые в лучшем случае будут представлять крымские районы, а не национальные меньшинства Крыма.
Я просто считаю, что необходим правовой механизм, регулирующий вообще развитие крымскотатарского национального идентитета, а вовсе не некие иллюзии, которые может кто-то разделять и которые действительно могут привести к крайне нежелательным последствиям.
Потому что, еще раз говорю, я не понимаю, каким образом может существовать парламент, где одна из палат формируется по национальному признаку.  И хотел бы заметить, что никакого такого парламента нигде в мире не существует. В мире существуют в реальных случаях квоты на представительство национальных меньшинств в парламенте. Такие квоты, кстати, были и для крымских татар. Но в нормальном демократическом государстве никому не придет в голову создавать какие-либо специальные национальные резервации. Даже в тех случаях, когда межнациональные отношения в стране оставляют желать лучшего.

СМ: Да, в 1994 году был создан местный прецедент: введена система квот на выборах в крымский парламент. Тогда по квоте было избрано 14 крымскотатарских депутатов. Введение в Украине пропорциональной системы выборов и, если судить по тому, насколько их результаты отражают пропорциональную численность крымских татар во власти, не явилось благом. Сегодня  представительство крымских татар в местных органах власти составляет по всему Крыму от числа их пропорционального значения до нуля. В крымском парламенте 7 депутатов-крымских татар, 8 членов фракции Курултай-Рух. Как Вы думаете, стоило бы вернуться к гарантированному представительству -  квотам?

ВП: Я не уверен, что та система в данном случае помогла бы, потому что она сохранила бы за крымскими татарами положение некоего резервированного народа, а крымские татары это не американские индейцы, вот в чем дело. Они могут и должны активно участвовать в политической жизни автономии, через политические партии добиваться участия в исполнительной власти, в законодательной власти. Собственно, все это и происходит. Может, медленнее, чем хотелось бы, но это происходит.
Крымские татары должны быть естественным образом интегрированы в жизнь Крыма. Потому что только так они смогут доказать свое право на национально-культурное представительство.
Я не вижу других путей, кроме как диалога и кроме как постоянного взаимодействия с властью автономии, кроме как изменения нынешней автономии. Потому что на самом деле Крымская автономия должна приобрести другой характер - даже не с точки зрения национально-культурной, а с точки зрения криминальной.
Если это будет цивилизованная форма управления, связанная с тем, что ее главной задачей будет защита интересов граждан, то в этой защите интересов граждан найдется место и для крымскотатарского народа. Если это будет форма управления, связанная с криминалитетом и извлечением прибыли из власти, то ни крымским татарам, ни представителям каких-либо других народов Крыма в этой формуле места нет.

СМ: Но все-таки, если представить создание такого парламента, где не было бы привилегий ни у одной из палат и где путем отсылочных норм обе палаты приходили бы к компромиссу…
ВП: Вы можете мне объяснить, на каком основании вообще можно создать такого рода парламент?

СМ: Ну, хотя бы в морально-правовом контексте восстановления исторической справедливости - с тем, чтобы крымские татары сами могли решать вопросы, которые относятся к их…
ВП: Сулейман, вы понимаете, что представление об исторической справедливости у народов разное. Другое дело, если бы крымские татары добивались того, чтобы существовал некий их национальный орган, в который бы они так или иначе обращались, если бы речь шла о вопросах, которые так или иначе затрагивают их проблемы. Но это не может быть палата парламента, это может быть тот же Меджлис и что угодно. Скажем, уполномоченный по правам крымских татар в крымском парламенте…

СМ:  То есть, непосредственно прописать эти нормы…
ВП: Да, но это все равно будет представление о народе как о резервации индейцев… В этой ситуации крымские татары сами себя обрекают на положение некоего такого особого этноса. При этом они не живут компактно.

СМ: Такая система могла быть оправдана также тем, что при нынешнем правовом порядке реально не существует возможности быть избранным даже пропорционально численности…
ВП: Ну это же может быть по-разному сделано! Может быть, ввести должность министра по делам коренных народов в правительстве Крыма. Может быть, условно говоря, омбудсмен, специальные институции, уполномоченное лицо, которое может на это реагировать. Но других путей нет. И невозможно создать палату парламента, которую будет избирать меньшинство населения. Вы представляете, в какую золотую акцию превратится эта палата и чем она будет заниматься? Она будет заниматься чем угодно, только не крымскотатарским вопросом.

СМ: Но ведь  там заседали бы представители крымскотатарского народа…
ВП: И что? Их нельзя купить? Вопрос распределения какой-то земли и т.д. — это был бы золотой вопрос. И все люди в этой палате через полгода ходили бы в шелках. Лучше бы они говорили, что эту землю нельзя приватизировать и показывали бы старинные рукописи, ярлыки, что это старинная крымскотатарская земля.

СМ: Как бы там ни было, при нынешней избирательной системе у крымских татар нет возможности обеспечить представительство в органах власти. Какие тогда остаются механизмы для обеспечения, на худой конец, пропорционального представительства в них?

ВП: Надо понять очень простую вещь: интересы крымскотатарского народа должны защищать не сами крымские татары по национальности, а те политические силы, которые понимают важность диалога с ними и важность удовлетворения их национальных чаяний.
Израильские арабы, несмотря на наличие арабских партий в Израиле, тоже не представлены в парламенте пропорционально, потому что они, как правило, голосуют всегда за те партии, которые понимают необходимость еврейско-арабского диалога. За еврейские партии, в списках которых могут быть арабы.
Но если бы израильские арабы все голосовали за арабские партии, те имели бы куда большее представительство в Кнессете, чем они имеют сейчас. Этого не происходит именно потому, что избиратель трезвомыслящий, что он понимает — эти депутаты ничего в одиночку не решат. И он понимает, что лучше иметь сильную фракцию общенациональной партии, которая будет защищать его интересы в целом, чем голосовать за маленькую партию, которая все равно ничего не сможет изменить в парламенте.
Это трезвомыслие приходит с годами, но оно, тем не менее, придет к крымским татарам тоже. Крымским татарам нужно более активно работать с теми политическими силами Крыма, которые будут понимать, чего крымские татары хотят с точки зрения развития автономии и своих автономных прав. И вот тогда мы будем считать не количество крымских татар по национальности — депутатов Верховного Совета Крыма, а тех украинских политиков в Крыму, которые готовы защищать интересы крымских татар как целостного народа и части населения со своими специфическими проблемами. Вот это и есть выход. Любого другого выхода не существует.   

Репатриация и другие реальные действия

СМ: С момента массового возвращения крымских татар на Родину в Крым Украинское государство очень осторожно, а в чём-то и с опаской и даже нехотя шло на встречные к ним шаги. В международно-правовом аспекте лёд немного тронулся с  подписанием в 1992 году Бишкекского соглашения и его последующей пролонгацией, направленных, главным образом, на облегчение  переезда на Родину крымских татар (документ, правда, не всегда работал в соответствии с буквой и духом). Также вносились изменения в Закон Украины «О гражданстве», который устанавливал процедуру упрощенной натурализации.
Подобные шаги замедлены донельзя. Сегодня в местах депортации и в состоянии почти 70-летней депатриации находится, по усреднённым  оценкам, около 150 тысяч крымских татар. Что Вы думаете по поводу того, что  украинская власть тормозит репатриацию?

ВП: Ну, это нетрудно понять. Это связано с экономическими и политическими проблемами Украины, с экономическими проблемами в самом Крыму.   Потому что стало ясно, что Украина не готова к такой массовой репатриации и в случае её продолжения могут возникнуть серьезные проблемы, в том числе и с землеустройством – в этой сфере есть нерешенные проблемы. Так что экономические мотивации украинской власти понятны.
Кроме того, есть еще одна проблема: всегда существовали опасения – и они усилились в последние годы - что под видом крымских татар в Украину переселяется большое число некрымскотатарского населения. До сих пор непонятен механизм четкого контроля  приданию и использованию правового статуса крымских татар для их переселения в Крым из Центральной Азии.
Но в любом случае понятно, что крымские татары должны добиваться сохранения возможности репатриации в Крым. Мне кажется, что это очевидно. И нужно в этом смысле работать с любой украинской властью, только нужно одновременно предлагать действенные механизмы защиты в использовании этого статуса.

СМ: И последнее. В каком формате возможно оптимальное сотрудничество,  ведение результативного диалога с новой украинской властью  при том,  что для нее, как было заявлено нынешними находящимися у власти политическими лидерами, «все национальности равны».
ВП: У всех властей Украины национальности были равны. Мне кажется, у предыдущей власти тоже все национальности были равны. При Президенте Кучме тоже были равны все национальности. Просто мне кажется, что все три президента Украины  так или иначе прекрасно понимали — то есть, как бы они не относились,  но они понимали — некоторую специфичность крымскотатарской проблемы. Потому что специфика ситуации у крымскотатарского народа в Крыму не означает равенство и неравенство. Она означает исключительно необходимость более реалистичного подхода к тем проблемам, которые существуют у возвращающегося народа.
Поэтому мне кажется, нужно просто время, чтобы новая власть разобралась с этими проблемами.  Мы должны понимать, что и в самой этой власти будут происходить неминуемые кадровые перестановки. Оставаться у руля будут только те люди, которые будут адекватно реагировать на реальность.

СМ: Благодарю Вас за содержательное и искреннее интервью.